Концепция «Третьей волны» О. Тоффлера

Одним из основоположников и наиболее известных теоретиков постиндустриального, или информационного общества является американский культуролог, социолог и футуролог Олвин[261] Тоффлер (р. 1928), к основным сочинениям которого относятся: «Столкновение с будущим»(1970), «Футуршок» (1970,) «Доклад об экоспазме» (1975), «Третья волна» (1980), «Метаморфозы власти: знание, богатство и насилие на рубеже XXI века» (1990), «Война и Анти-война» (1995).

Как и Д. Белл, О. Тоффлер выделяет в истории человечества три стадии, которые он называет «волнами». Первая волна, с точки зрения автора, связана с переходом от доаграрного общества к аграрному. Вторая волна представляет собой следующий шаг – переход от аграрного общества к индустриальному. Однако автора гораздо больше интересует Третья волна, и именно ей он посвящает одну из своих книг. Эта волна изменений настолько серьезна, что О. Тоффлер не жалеет красочных эпитетов для ее описания – «революционная», «радикальная» и даже «океаническая». Автор подчеркивает, что мы становимся свидетелями рождения совершенно новой цивилизации, которую О. Тоффлер описывает в своей книге «Третья волна». Он говорит об обществе «супериндустриальной» (постиндустриальной, или информационной) цивилизации, в которой изменяются параметры существующей власти. Из трех ее источников – принуждения, богатства, знания, – на первый план выходит знание, которое становится определяющим фактором ее осуществления. Знание в современном обществе превращается в настоящее богатство и в ту взрывную силу, которая произведет сдвиг власти. Весь общественный организм подвергается резким трансформациям, уходит в небытие деление мира на коммунистический и капиталистический, на Север и Юг. На смену этому приходят системы быстрых и медленных экономик. Если первые основаны на инновации и обновлении, на идее неповторимости, то вторые традиционно устойчивы и инерционны в своем развитии. Новый экономический мир основывается на знаниях и способностях человека, на мироощущении свободы и идее творческого саморазвития. Социальные отношения становятся крайне неустойчивыми и носят как бы временный характер. Общество приобретает другую структуру: вместо прежних классов складывается множество социальных групп, каждая из которых формирует свои ценности, свой образ жизни, свою культуру. Относительно единая культура общества распадается на мозаику субкультур.

Автор полагает, что в цивилизации Третьей волны не будет ни одного института, который играл бы в ней центральную роль (как, например, церковь или завод в прошлом). Массовое общество, для которого характерна высокая степень стандартизации стиля жизни, поведения, языка и даже идей, уйдет в прошлое, полагает автор. Цивилизация Третьей волны откроет простор для децентрализации и деконцентрации. Гигантомании, столь характерной для ее предшественницы, тоже не останется места. Бюрократия сменится целым рядом организаций нового стиля, хотя кое-где иерархические структуры все же сохранятся. Роль национального государства также значительно снизится. Оно станет всего лишь одним институтом среди других, а не самым главным, как сейчас. Не менее важные изменения произойдут и в сфере суперидеологии. Люди будут смотреть на мир совсем по-другому, механистический взгляд уйдет в прошлое, человек станет оценивать мир с точки зрения таких понятий, как «процесс», «обратная связь», «отсутствие равновесия».

О.Тоффлер предупреждает, что его теория – всего лишь прогноз, хотя по мере приближения Третьей волны мы становимся свидетелями двух нарастающих тенденций: диверсификации общества и ускорения изменений. Будущее приближается слишком быстро, чтобы человек успел к нему подготовиться. Поэтому другую свою книгу исследователь так и называет: «Футуршок», шок от столкновения с будущим.

О. Тоффлер выделяет три основополагающие «черты завтрашнего дня»: быстротечность, новизна и разнообразие. Он отмечает, что «временность служит отличительной чертой человеческих отношений на пути к постиндустриальному обществу»[262]. В новом, супериндустриальном обществе некоторые его члены никогда не смогут чувствовать себя в нем «как дома», отмечает исследователь. Они навсегда останутся путниками, у которых есть лишь временный дом. Если раньше компании косо смотрели на сотрудников, которые часто меняют место работы, считали их ненадежными – то теперь, напротив, подобное качество рассматривается как «плюс», оно означает, что человек хорошо адаптируется в новом окружении.

Человек становится «модульным». Что это означает? Когда мы покупаем у продавца пару ботинок, пишет автор, то нас не интересует личность самого продавца. Значение имеет только один «модуль» – то, что он продает нам ботинки. В наши дни человеку приходится встречаться с все большим количеством других людей. Очевидно, что индивид просто не в состоянии наладить с каждым из них более-менее тесные отношения. И чем менее глубокими становятся наши связи с окружающими нас людьми, тем более нуждаемся в «заменителях общения». Эту роль вполне могут сыграть персонажи книг, фильмов, а главное – телевизионных сериалов. О. Тоффлер называет их «замещающими людьми». Подобную функцию могут также выполнять знаменитости – люди вроде бы живые и реальные. Но если вдуматься, для рядового человека, не знакомого со «звездами» лично, эти кумиры мало чем отличаются от вымышленных персонажей. Впрочем, и «замещающие люди» не могут изменить ситуацию, поскольку люди быстро забывают прежних знаменитостей.

загрузка...

Изменяется и сам характер информации, которую приходится обрабатывать человеку. О. Тоффлер выделяет два типа сигналов и сообщений, которые мы получаем. Первый вид – незакодированные. Человек идет по улице и видит, как ветер несет по тротуару листок. Он видит цвет, движение, слышит шелест листвы. Все это определенного рода сигналы, которые мы можем назвать «сообщениями». Однако на самом деле, эти «сообщения» вовсе не предназначены для того, чтобы что-то сообщать. Человек может извлекать из них идеи, конструировать ментальные образы – а может этого и не делать. Иными словами, это «сырой материал».

Другого рода сигналы – закодированные. «Кодированные сообщения – это те, которые зависят от социального соглашения по поводу их значения»[263]. Иными словами, речь идет о языках. Это не обязательно должен быть язык, состоящий из слов; их роль могут выполнять жесты, дымовые сигналы. Узелки веревки, завязанные в определенном порядке. Для иллюстрации этой мысли исследователя можно привести следующий пример. Прохожий видит цветок, стоящий на подоконнике, – это незакодированное сообщение. Но если речь идет о разведчике, который направляется на явочную квартиру, – стоящий на подоконнике цветок может означать, что все в порядке. В таком случае это сообщение становится закодированным, поскольку существует договоренность об особой роли, которую должен играть цветок.

Очевидно, что закодированные сообщения более насыщены, чем незакодированные. О. Тоффлер выделяет два типа закодированных сообщений: случайные и заранее составленные. Примером последнего могут служить книга, газета, телевизионные новости. На человека не просто обрушивается поток информации. Эта информация спрессована до предела, и при этом подавать ее стремятся с всевозрастающей скоростью.

Суть новой культуры вырастает из разрушения характерных для классического индустриального общества систем, внешне детерминирующих жизнь личности. Человек перестает быть элементом технологической, экономической или политической систем, где его деятельность жестко определяется внешними по отношению к его личностной культуре качествами. Эта жесткая детерминированная схема не просто ослабевает, возникает принципиально новая ситуация, означающая, что социально-экономическое развитие зависит уже от состояния духовного мира личности, от ее развития и социокультурной устремленности.

Принято считать, что возможность выбора – это позитивный фактор. О. Тоффлер предупреждает нас о том, что это правило верно только до определенных пределов. Если выбор слишком широк, если человек сталкивается со сверхвыбором – индивид может быть просто парализован, не зная, что предпочесть. Разнообразие нарастает уже сейчас. До появления на Западе телевидения, там существовали массовые журналы, которые исповедовали одно и то же мировоззрение, одни и те же идеи и несли их миллионам читателей. Неудивительно, что после подобной «обработки» читатели массовых журналов тоже начинали думать одинаково. Появление телевидения полностью уничтожает их как класс. На смену им приходят другие журналы – разнообразные как по тематике, так и по мировоззрению. Даже один и тот же журнал может выходить в различных вариантах, в зависимости от аудитории, на которую он рассчитан. Этот процесс тесно связан с образованием целого ряда различных субкультур. О. Тоффлер говорит даже об их избытке. «Сегодня сильный удар супериндустриальной революции буквально расколол общество»,[264] – пишет автор.

Раньше человек высоко ценил стабильность. С одной стороны, это было выгодно экономически, а, с другой – у человека вырабатывалось соответствующее мироощущение. Он видел, что все в окружающем его мире стабильно и неизменно. В современном же обществе есть все основания говорить об «экономике нестабильности». Вещи, которыми мы пользуемся, устаревают все быстрее и быстрее.

Во-первых, они просто выходят из строя (материальное старение). В наши дни уже давно не изготавливают предметы, которые могли бы послужить нескольким поколениям, переходя от старших к младшим. Почему так происходит? В наши дни очень быстро, хотя и неравномерно развиваются технологии. Стоимость производства товаров снижается гораздо быстрее, чем стоимость их ремонта, поскольку ремонт чаще всего предполагает ручную работу. Таким образом, одноразовые предметы производить и приобретать становится гораздо выгоднее, чем те, которые рассчитаны на многолетнее использование.

Во-вторых, предметы могут устареть и устаревают морально: если у человека есть возможность приобрести цветной телевизор, вряд ли он будет смотреть черно-белый. Не стоит забывать также и о том, что моральное устаревание одного предмета зачастую заставляет менять не только его. Но и всю систему, в которую он включен. Технологические усовершенствования, внесенные в систему кондиционирования воздуха, нельзя реализовать простой сменой кондиционера. Зачастую здесь приходится сносить все здание и строить новое.

В-третьих, предмет может устареть просто потому, что он выходит из моды, или оттого, что на рынке появляется другой, который незначительно отличается от существующего. В качестве примера О. Тоффлер приводит обыкновенные ластики. Дети предпочитают покупать те, которые приятно пахнут, т.е. снабжены ароматизатором. Казалось бы, речь идет о простых вещах. Разве могут они существенно повлиять на жизнь человека? Однако не стоит забывать, что вещи – это то, что нас окружает, то, что образует мир, в котором мы живем. И если этот мир постоянно меняется, человек неизбежно чувствует нестабильность. Он ощущает неуверенность в завтрашнем дне. В конечном итоге, индивид может впасть в панику или даже оказаться в состоянии психоза.

Подобная ситуация связана не только с глобальными угрозами существования человечества, но и с коренным поворотом в системе отношений «человек – производство». Современная экономика носит инновационный характер. Это означает, что материальные и вещественные факторы производства перестают быть основным носителем ценностей, так как устаревают каждые 3-4 года. Орудия труда, машины, станки, производственные линии, различного рода техника меняются буквально на глазах. Главным фактором обновления производства и получения прибыли является человек, его интеллектуальные и творческие возможности. Развитие личностных качеств, творческих способностей и возможностей, воспитание высококвалифицированной рабочей силы становится наиболее выгодным вложением капитала. В результате общественный субъект приобретает все большую независимость от базиса, его свобода нарастает. Как показывает Д. Белл, в современном информационном обществе человеческий выбор оказывается решающей детерминантой социально-исторического развития.

Раньше жизнь человека была рутинной и однообразной. В ней доминировали раз и навсегда установившиеся привычки. А если жизнь постоянной меняется, для привычек места уже не остается. Если раньше служащий каждый день, отправляясь в офис, мог раз и навсегда выбрать маршрут, вид транспорта и т.п., и, сделав выбор однажды, следовать ему затем автоматически. Теперь этот же служащий должен летать по всему миру, пересаживаться с самолета на самолет, и каждую неделю у него новый маршрут и новое поручение. Представьте, сколько решений придется ему принимать! Какую авиакомпанию выбрать? Каким рейсом лететь? Где остановиться? Как построить день, чтобы все успеть? Для обычного клерка, привыкшего к спокойной рутине, подобный ритм жизни может оказаться просто бешенным. О. Тоффлер указывает на то, что каждое принятие решения имеет свою ценность. Чем больше и чем чаще приходится человеку принимать решения, тем дороже приходится ему за это платить.

Автор с тревогой отмечает, что «невозможно вызвать шок будущего у большого количества индивидуумов, без влияния на рациональность общества в целом»[265]. Люди перестали верить в науку, более того, во многих бедах сегодня винят именно рациональность. О. Тоффлер указывает на то, что для современного западного общества характерна «слабость» – в культуре, философии, мировоззрении. Все больший интерес у публики приобретает тема умопомешательства. У самых обычных, нормальных людей создается ощущение, что мир сходит с ума. Результаты этого могут быть различны, в зависимости от человека. Кто-то станет искать спасения в наркотиках, кто-то – в оккультных науках. Для других реакцией на «безумие мира» станет повышенный интерес к газетным сенсациям, поиск острых ощущений – если не в самой жизни, то в кино и остросюжетных книгах. Характеризуя современную ему американскую культуру, автор прям и безжалостен в своих оценках. Он говорит о «наркотической усталости», о «видеоступоре», «психологическом тумане». Все это – симптомы и следствия футуршока.

Согласно О. Тоффлеру, возникающее на наших глазах новое общество знаменует собой столь значительный поворот в истории, который по масштабам трансформации сравним лишь с переходом от варварства к цивилизации. В нем происходит не только переоценка всех существующих ценностей, но и пересмотр самого кода цивилизации, когда должны измениться все параметры, определяющие организацию жизни прежнего общества.



Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

+ 87 = 90